Инспектор Гаврилов

Судьба порой преподносит неожиданные повороты, заставляя человека примерять на себя совершенно чужие роли. Так произошло и с рецидивистом Сашей Медным, который, мечтая о чистом листе, решается на последнее в своей криминальной карьере ограбление. Однако планы рушатся, и в попытке скрыться от правосудия он оказывается в поезде, следующем на самый край страны – во Владивосток. Отчаянная ситуация рождает отчаянное решение: воспользовавшись обстоятельствами, Саша присваивает себе личность и форму своего соседа по купе, майора Гаврилова. В одно мгновение беглый преступник, чья жизнь была полна обмана и нарушения закона, превращается в блюстителя порядка. Эта мистификация, рожденная из страха и необходимости выжить, становится началом невероятной трансформации, отправляя его в самую гущу той системы, от которой он так долго убегал. Прибыв в далекий Усть-Шахтинск в новом статусе начальника полиции, лже-майор Гаврилов, он же Саша Медный, оказывается в эпицентре жизни российской глубинки со всеми ее специфическими проблемами, патриархальными устоями и тихой, но упорной борьбой интересов. Обладая острым умом и знанием криминальных схем изнутри, но теперь вынужденный действовать с другой стороны баррикад, он начинает насаждать в городе свои, весьма неординарные порядки. Его методы, продиктованные смесью уличной хватки, неожиданной справедливости и циничного прагматизма, вступают в противоречие с привычным, размеренным укладом провинциального существования. Постепенно он втягивается в водоворот местных событий, вынужден решать не только служебные вопросы, но и человеческие драмы, сталкиваясь с коррупцией, равнодушием и простыми житейскими бедами. Эта роль, начавшаяся как обман, становится для него сложным испытанием, заставляя пересмотреть собственные принципы и столкнуться с призраками прошлого, которые не спешат отпускать своего хозяина. Глубинка, встретившая самозванца с подозрением, постепенно начинает меняться под его влиянием, а сам он, пытаясь играть чужую жизнь, невольно начинает отстраивать свою заново, находясь в постоянном балансировании между необходимостью сохранять маску и неожиданно проснувшимся желанием что-то исправить, оставив после себя не хаос, а некий новый, пусть и причудливый, порядок.